На экраны выходит картина Валерия Тодоровского «Одесса». Уже само это название манит, ведет за собой. Одесса — сказочный город свободы, запаха Черного моря и веселых талантливых людей. А еще, если говорить о последнем времени, то Одесса — это и наша боль, конечно. О фильме мы говорим с его продюсером Леонидом Ярмольником.
— Это не про эпидемию холеры фильм. Дело в том, что у Валеры Тодоровского было две мечты в жизни, когда он еще учился на сценарном во ВГИКе: это буги на костях, которые впоследствии стали мюзиклом «Стиляги» не без моего продюсерского участия, и вторая мечта у него была холера, которая сегодня на выходе стала называться фильмом «Одесса». Вот две мечты, и мне удалось помочь Валере их осуществить. Это главное.
Что касается холеры, да, это 70-й год, и это Валерино детство. Ему тогда было 8 лет. Он одессит по рождению, это его детство, его соседи, его друзья. Но фильм не буквально про Валеркино детство и про Валеру, это фильм про то лето. Я это лето тоже помню, потому что я жил во Львове, там учился, и мама каждый год возила меня с сестрой на две-три недели в Одессу, в Черноморку. Мы снимали эти комнаты, койки по рублю-полтора. А 70-й был единственный год, когда мама нас не повезла, потому что как раз тогда случилась холера, и город закрыли.
Идея эта у Валеры была всегда, а сценарий писался достаточно долго, четыре-пять лет, и естественно, начиная со старта написания сценария, я назвал себя продюсером затеи, но в результате стал продюсером картины. Мне очень повезло, потому что я был влюблен в эту историю, поскольку там был персонаж Григорий Иосифович. Это реальный человек из Валеркиного детства, такой вот старый коммунист, еврей, советский человек.
К тому же он невероятно похож по своим привычкам, поступкам, позициям на моего отца. Его уже больше десяти лет нет на свете. Всю жизнь у нас с отцом были разные точки зрения по всем вопросам, начиная от политики, кончая жизнеустройством, но с годами, чем старше я становлюсь, тем больше понимаю, что я невероятно похож на отца, и для меня эта картина — счастливая возможность сыграть папу.
— Это не про эпидемию холеры фильм. Дело в том, что у Валеры Тодоровского было две мечты в жизни, когда он еще учился на сценарном во ВГИКе: это буги на костях, которые впоследствии стали мюзиклом «Стиляги» не без моего продюсерского участия, и вторая мечта у него была холера, которая сегодня на выходе стала называться фильмом «Одесса». Вот две мечты, и мне удалось помочь Валере их осуществить. Это главное.
Что касается холеры, да, это 70-й год, и это Валерино детство. Ему тогда было 8 лет. Он одессит по рождению, это его детство, его соседи, его друзья. Но фильм не буквально про Валеркино детство и про Валеру, это фильм про то лето. Я это лето тоже помню, потому что я жил во Львове, там учился, и мама каждый год возила меня с сестрой на две-три недели в Одессу, в Черноморку. Мы снимали эти комнаты, койки по рублю-полтора. А 70-й был единственный год, когда мама нас не повезла, потому что как раз тогда случилась холера, и город закрыли.
Идея эта у Валеры была всегда, а сценарий писался достаточно долго, четыре-пять лет, и естественно, начиная со старта написания сценария, я назвал себя продюсером затеи, но в результате стал продюсером картины. Мне очень повезло, потому что я был влюблен в эту историю, поскольку там был персонаж Григорий Иосифович. Это реальный человек из Валеркиного детства, такой вот старый коммунист, еврей, советский человек.
К тому же он невероятно похож по своим привычкам, поступкам, позициям на моего отца. Его уже больше десяти лет нет на свете. Всю жизнь у нас с отцом были разные точки зрения по всем вопросам, начиная от политики, кончая жизнеустройством, но с годами, чем старше я становлюсь, тем больше понимаю, что я невероятно похож на отца, и для меня эта картина — счастливая возможность сыграть папу.
Comments
Post a Comment